– Какими же?

– Например, банковский чиновник, думая, что происходит настоящее ограбление, выстрелит в Альберта. Или наоборот, в конце выясняется, что во время съемок произошло подлинное нападение на банк, Альберт подозревается в участии в нем, его арестовывают и так далее… К тому же все эти сенсационные события синхронно зафиксирует твоя документальная лента… Между прочим, на твой фильм уже заключены контракты со всеми крупнейшими телевизионными компаниями. Реклама получится просто фантастическая.

– Допущение, что банк ограбят по-настоящему, звучит не менее фантастично, – рассмеялся я.

– Что, ты шуток больше не понимаешь? – огрызнулся Дэрти. – Но вернемся к замыслу монтажа. Последние кадры: прямиком из тюрьмы Альберт отправляется на аэродром. Самолет садится. Альберта радостно встречают десятки тысяч людей, которые уже побывали на блестящей премьере «Частной жизни Долли Кримсон». Вопя и стеная от восхищения, толпа вносит Альберта на руках в студию звукозаписи. Создается первая песня для альбома. Самолет рассыпает над сонными улочками Александрии десятки тысяч небьющихся пластинок. Конец фильма! Точка.

Во время своего монолога Дэрти вошел в такой раж, что ему понадобился носовой платок, чтобы утереть вспотевший лоб.

– Здорово, здорово закручено, ничего не скажешь, – пробормотал я. – Одна только слабина – тюрьма. За что мы засадим туда Альберта? Разве за нарушение общественного спокойствия, когда он по пьяной лавочке будет орать песни Ральфа Герштейна?

– Если это юмор, то я велосипед. – Дэрти недовольно поморщился. – И вообще оставь сенсацию на мое усмотрение.

3

С опозданием дошло до меня, что расточительность Дэрти ограничивается лишь приобретением роскошной мебели. Я понадобился лишь потому, что в одном лице (то есть за одну зарплату) смогу объединять режиссера и оператора. Не смею утверждать, что Оливер Дэрти обкрадывает своих работников. Он просто кое-что сберегает за их счет.